Запасы, потоки, и ослабление ВС РФ (или его отсутствие)
Примечание: это русский перевод моего поста о конфликтe на Украине, опубликованного в октябре 2024 года.
Идея о том, что оказание военной помощи Вооруженным силам Украины (ВСУ) приведeт к ослаблению Вооруженных сил Российской Федерации (ВС РФ), стала важным обоснованием такой помощи. Министр (бывший) обороны США Ллойд Остин на пресс-конференции в феврале 2022 года заявил, что США помогает Украине, потому что государство хотело бы видеть «ослабленную» Россию. RAND корпорация, в своем анализе хода войны, указывает на потенциальную выгоду от длительной войны в виде постоянного «ослабления» российской армии. В пресс-релизе Пентагона зловеще отмечается гибель 300 000 российских солдат в ходе войны, что позволяет предположить, что такие потери снижают военную мощь России и меняют баланс сил в Европе в пользу США и их НАТО союзников.
Рассуждения гипотезы о том, что длительная война на Украине ослабляет Россию, простые: если Россия потеряет людей и технику, сражаясь на Украине, то у нее будут менее оснащенные и меньшие вооруженные силы для ведения или угрозы будущих военных действий. Это понятная интуиция, но я хотел бы предположить, что она основана на ошибочном понимании военной мощи как запаса, а не как потока.
В экономике и бухгалтерском учете проводится различие между величинами, представляющими запас: количество чего-либо, существующее в определенный момент времени; и величинами, преставляющими поток: скорость, с которой количество чего-либо изменяется в течение определенного периода времени. Например, балансовый отчет отображает набор запасов: моментальный снимок активов и обязательств компании, существующих в настоящее время. С другой стороны, отчет о прибылях и убытках отражает сумму денег, которую бизнес приносит за определенный период времени.
Более понятным примером может служить разница между уровнем заполнения бензобака автомобиля и его литров на 100 км. Стандартный дисплей в автомобилях традиционно показывает, сколько бензина в данный момент находится в баке автомобиля (запас), тогда как некоторые современные дисплеи также показывают, сколько бензина автомобиль расходует в зависимости от того, как он едет прямо сейчас (поток).
В мирное время мы обычно понимаем военную мощь с точки зрения запасов.1 Мы подсчитываем такие показатели, как численность военнослужащих, находящихся на действительной службе, или количество танков и истребителей, имеющихся в настоящее время в распоряжении ВС. Важная причина для этого заключается в том, что в мирное время это, как правило, наш единственный вид информации. Несмотря на то, что вооруженные силы строят новые системы и набирают новых солдат для замены старых или технологически устаревших запасов––или даже для наращивания своих вооруженных сил––такие темпы представляют собой лишь скорость, которая требуется государству для замены своих запасов по мере их старения, а не максимальную скорость, с которой государство теоретически могло бы восполнить потери, разрушенные системы и израсходованные боеприпасы.2
Хотя может быть оправданным использование запасов в качестве эвристического метода, чтобы оценить военной мощи государств в мирное время (из-за того, что достоверной информации о потоках нет), не следует, что запасы точно отражают уровень военной мощи государства. Один из способов составить правильние интуиции об этом — обратиться к произведениям по военной истории.
В любом произведении по военной––или даже общей истории войны между двумя промышленно развитыми государствами––редко можно найти (за исключением тех мест в произведении, которые описывают начало конфликта) информацию о запасах войск и боеприпасов, транспортных средств и других военных систем, имеющихся в распоряжении государства в определенный момент времени. Вместо этой информации, эти произведении, как правило, сосредоточиваются на потоках: они упоминают такие факты, как количество жертв, которые несет государство ежемесячно, и сколько боевых техник производят его заводы, чтобы восстановить уничтоженные или израсходованные припасы.
Я подозреваю, что причина, по которой историки сосредотачивают внимание на этих величинах потоков, а не на статичных запасах, заключается в том, что в длительном конфликте на самом деле относительный баланс потоков может быть более важным при решении результатов таких войн между промышленно развитыми государствами. До тех пор, пока государство не сможет заставить своего противника немедленно капитулировать, военное преимущество, которое оно имеет перед своим противником, будет зависеть от того, насколько быстрее или медленнее оно сможет восстановить потери и доставить новую технику на фронт.
Длительные боевые действия между промышленно развитыми государствами часто оказываются настолько дорогостоящими и разрушительными, что все первоначальные запасы войск и техники государства будет уничтожен, так что способность государства продольжать войну будет в меньшей степени зависеть от того, (и по прошествии достаточного времени, вовсе не от того) насколько велик был этот первоначальный запас, а скорее от того, насколько быстро государство сможет набрать и оснастить пополнение для истощенных сил.
Фактически, именно такой результат произошел с Россией. 90% ее первоначальных сил военной операции были уничтожены. Но даже этот масштаб разрушений оказался недостаточным, чтобы предотвращать России вести военные операции, поскольку ее ВС генерировали достаточные потоки для обеспечения новых сил для восполнения потерь.
Как только мы увидим, в какой степени потоки необходимого с военной точки зрения (например темпы производства техник, темпы набора персонала, т.д.) решают результаты войны––а не первоначальные запасы––тогда предположение о том, что сокращение государственных запасов может изменить долгосрочный баланс сил, покажется менее убедительным. Даже если вы можете нанести потери и уничтожить технику, если государство поддерживает или может развить достаточно высокие скорости потока, чтобы восполнить эти потери, то потери и разрушения на самом деле не снизят его долгосрочную военную мощь. До тех пор, пока государство не потеряет достаточно людей и оборудования, чтобы капитулировать, его потоки может компенсировать любые потери, причиненные в определенный момент времени.
До сих пор я исключительно абстрактно рассматривал расличие между запасов и потоков как эвристики для военной мощи. Но мое конечное намерение состоит в том, чтобы применить это различие, чтобы объяснить, почему ошибочно ожидать, что предоставление военной помощи Украине ослабит ВС РФ. Главная из причин, по которой мы можем быть уверены в ошибочности этой точки зрения, заключается просто в том, что она уже была эмпирически опровергнута. Верховный главнокомандующий Объединённых вооружённых сил НАТО Генерал Кристофер Каволи засвидетельствовал Конгрессу США что сегодня ВС РФ более мощна, чем в начале военной операции. Слова Генерала стоит процитировать полностью:
Россия находится на пути к тому, чтобы командовать крупнейшей армией на континенте и оборонно-промышленным комплексом, способным производить значительные объемы боеприпасов и техник для поддержки крупномасштабных боевых операций. Независимо от результата войны на Украине, Россия будет больше, смертоноснее и злее на Запад, чем когда она вторглась.
Простая диаграмма3 рассказывает ту же историю:
Дополнение 2025: Теперь у нас есть еще одна цитата от высокопоставленного генерала, который сказал, то же самое, что и генерал Каволи… Российские вооруженные силы сейчас сильнее, чем до военной операции на Украине:
US Air Force general: Russia military larger, better than before Ukraine invasion
Здесь у нас есть недвусмысленные доказательства от наиболее информированных должностных лиц правительства США, что оказание военной помощи Украине не только не удалось ослабить Россию, а на самом деле привело к именно противоположному результату. Понимание военной мощи в смысле потока, на который ссылается генерал Каволи, когда упоминает «оборонно-промышленный комплекс», объясняет нам, почему это произошло. Хотя помощь НАТО помогла нанести потери ВС РФ, Россия удалась восполнить потери и разрушенные системы путем набора новых войск и строительства новых систем. А Россия не только сделали это с достаточной скоростью, чтобы только восполнить потери, вызванные НАТО военной помощью, но она даже умудрился укрепить свои ВС и сделать их более смертоносными во время ведения военной операции. Несмотря на то, что военная помощь НАТО сократила запасы военной мощи России на 2022 год, она увеличила соответствующие потоки, сделав ВС РФ более мощными в долгосрочной перспективе.
Одна из причин полагать, что военная помощь Украине, тем не менее, ослабляет Россию––даже несмотря на то, что военных потоков России были достаточными, чтобы превысить потери, причиняемые такой помощью––заключается в том, что сохранение таких потоков является слишком дорогостоящим и финансово неустойчивым для России. Но предсказание о том, что Россия обанкротит себя из-за военных расходов––как, по мнению некоторых, произошло с Советским Союзом в конце холодной войны––должно было бы основываться на глубоком незнании российской экономики. На пике войны в 2023 году Россия потратила на оборону всего 5,86% своего ВВП — ненамного больше, чем 3,5% в США, и это очень далеко от явно неприемлемой цифры около 20%, которую СССР тратил в 80-е годы.
Но даже соотношение расходов на оборону к ВВП не отражает всей картины. До 2022 года профицит бюджета России составлял 15 миллиардов долларов––несмотря на то, что ее экономика восстанавливалась после пандемии. Можно утвердить, что большой стимул, обеспеченный увеличением военных расходов, был именно тем лекарством, которое было выгодно и необходимо российской экономике в 2022 году. Этот момент может выйти за рамки простых предположений, если мы отметим, что темпы ВВП роста в России возросли с начала военной операции. Хотя верно, что существует такое явление, как неприемлемый уровень военных расходов, России очевидно не грозит опасность достичь такой опасной уровни, и стимул, обеспечиваемый увеличением объемов военных расходов, кажется, на самом деле, полезное препятствие для экономического роста России.
Если военная помощь Украине не смогла сократить численность или мощь ВС РФ, а фактически сделала их больше и сильнее и не представляет реальных экономических трудностей для России, то мы можем отклонить претензии Американских чиновников и внешнеполитических комментаторов, о том, что такая помощь может быть оправдана, поскольку она ослабит Россию. Простой факт (если верить показаниям наших военных), что ВС РФ сейчас сильнее, чем в феврале 2022 года, и российской экономике не грозит крах.
Я считаю, что главная причина, по которой эти официальные лица так ошиблись––в той мере, в какой такие взгляды были высказаны добросовестно––заключается в том, что они не думали о военной мощи с точки зрения потоков. Причина, по которой мы можем быть в этом почти уверены, заключается в том, что ни США, ни кто-либо из их НАТО союзников ни разу не предоставили оружие, которое могло бы подорвать военно-промышленный комплекс России и, следовательно, ее способность генерировать потоки; вместо этого, все оружие, предоставленный ВСУ, было системами малой и средней дальности, которые только могли позволить Украину уничтожить текущие запасы Российских войск и техники.
Но наши чиновники представляли себе военную мощь России как запас, и они думали, что если военная помощь может сократить этот запас, то Россия станет слабее. В результате они не смогли предвидеть, что без разрушения военно-промышленного комплекса России или причинения потерь в большем количестве, чем может переварить огромное 140-миллионное российское население, будет невозможно помешать России заменить свои потерянные силы и стать более опытной и испытанной в боях в этом процессе.
Конечно, для американцев, есть другие причины поддержать политику оказания помощи Украине. Возможно, некоторые захотят сослаться на “liberal international order” и Мюнхен 1938 года, а не на реалистические соображения, которые я обсуждал выше. Моя цель состоит не столько в том, чтобы прийти к окончательному выводу о мудрости этой политики, сколько в том, чтобы снабдить скептиков и оппонентов политики ответом на важный аргумент, используемый в ее пользу.
Я также надеюсь, что читатель сможет понять, что хотя внешнеполитические чиновники США часто называют себя «adults in the room», они совершили серьезную ошибку, предсказав, что длительная война на Украине ослабит Россию. Они совершили эту ошибку из-за грубого, базирующегося на запасах взгляда на военную мощь, который опровергло бы элементарное изучение военной истории. Будем надеяться, что этот эпизод побудит американские внешнеполитические чиновники и его сторонников занять более скромную позицию по отношению к тем, кто предлагает альтернативы их катастрофическим решениям.
Надеюсь, этот пост ясно дает понять, что аргумент о том, что военная помощь Украине приведет к ослаблению ВС РФ, никогда не имел никакого смысла. Если такая цель когда-либо была важной частью обоснования нашей политики на Украине, НАТО официальные лица совершили огромную ошибку, не сумев учесть, как российские военные потоки будут восстанавливать разрушенные запасы. Делать вид, что всегда существовали какие-то реалистичные доводы в пользу оказания военной помощи, невозможно, учитывая тот неоспоримый и предсказуемый факт, что сегодня армия России сильнее, чем в феврале 2022 года.
-
Контрпримером к этому является ЦРУ World Factbook, в котором для каждого штата указывается количество мужчин-граждан, которым ежегодно исполняется 18 лет. Хотя это разумно, я бы сказал, что такая информация обычно не попадает в политический дискурс, оценивающий военную мощь государств. ↩
-
В случае, если государство наращивает свою военную мощь, эти наблюдения указывают лишь на скорость, с которой государство решило осуществить такой рост, а не на его максимальный потенциал по производству военной техники и набору новых солдат. ↩
-
Эти данные собираются на основе данных российского МО по вербовке и опубликованных оценок западной разведки о российских потерях к концу годов ближе к концу года (2022, 2023, 2024). ↩